Category: техника

Category was added automatically. Read all entries about "техника".

Неотенический синдром

Сложно устроенному организму меняться трудно - и чем сложнее, тем труднее. А случается, что меняться надо быстро и резко. Не поменялся - отстал, вошел в конфликт с меняющимся миром, проиграл.

Эволюция давно нашла лазейку из этого тупика. Дело в том, что даже самый сложно устроенный организм не рождается со всей своей сложностью. От зачатия до половозрелости он последовательно пробегает эволюционную историю своего вида - нарабатывает сложность, повторяет ошибки, начинает и бросает, заходит в тупики и пятится из них обратно. Это не "символизм" и не "океан в капле воды": это следствие того, что других способов воссоздания надежной и жизнеспособной сложности просто нет. Природа похожа на "тупого юзера", которому плевать на рассуждения "продвинутых" об элегантности решений; все что ему надо - это раз-два-три, пошаговые инструкции. Если эти инструкции даны и работают - юзер счастлив, он будет повторять их изо дня в день без малейшего дискомфорта. (И попробуй ему сказать, что он делает что-то нерационально, что то же самое можно сделать проще и быстрее - "останьте от меня, я так привык, мне так удобнее".)

Итак, сложность в природе постоянно самовоспроизводится. Каждое поколение строит ее заново по рецептам предков. Конечно, понемногу эти рецепты шлифуются и полируются, вредные и бесполезные этапы сглаживаются, мелочи утрясаются, приспособленность в стабильных условиях медленно растет. Но сколько-нибудь резко менять набор инструкций нельзя: они так крепко завязаны друг на друга, что вся конструкция просто рухнет, ничего жизнеспособного в результате не разовьется. Что же делать, если мир давит и требует немедленной перестройки?

Оказывается, хоть цепочку и нельзя сильно менять, ее почти всегда можно обрезать с конца. Просто не проходить весь предписанный путь, а остановиться на полдороге. Это легко понять, если вспомнить, что росла эта цепочка постепенным удлинением, добавлением звеньев: большинство поколений шли немного дальше, чем их родители, и передавали эту удлиненную цепь своим детям. И вероятность того, что обрезав цепочку в случайном месте, мы все равно получим жизнеспособный организм, достаточно велика - ведь организм с почти такой же короткой цепочкой уже существовал в прошлом. (Резать, впрочем, нужно все-таки не в начале цепочки и не в середине, а достаточно близко к концу: середина уж слишком давно было концом и "забыла, как это делается".)

Конечно, это не буквальное повторение. Результат будет не более чем похож на пройденный когда-то этап эволюции. Будет ли такой "обрезанный" лучше приспособлен к изменившимся условиям? Вероятность этого не слишком велика. Очень часто он будет даже хуже, чем стандартный полноразвитой. Но именно благодаря тому, что недоразвившийся организм будет все-таки в большинстве случаев жизнеспособен ("компилируется и запускается", как сказал бы программист) и при этом достаточно сильно отличается от родителя (иногда очень сильно, как гусеница от бабочки), мутация обрезания будет повторяться снова и снова, пока наконец не нащупается что-то, что может жить в новом мире - а после быстрой надстройки одного-двух новых этажей, возможно, уже будет обладать и каким-то ключевым преимуществом.

Этот механизм называется неотения. "Обрезанный" вид "возвращается к корням", "опрощается", теряет некоторую часть своей сложности и специализации, которая перестала давать преимущество в новых условиях - и начинает нарабатывать новую, другую сложность, начиная с точки обрезки. Делает развилку и уходит по новому пути.

Объясняющая сила этой идеи громадна. И, как и многое другое из биологии, напримую приложима к "социуму, индивидуму и уму". Хочется смотреть на историю как цепочку культурных и цивилизационных неотений, больших и малых, удавшихся и нет - от "если не станете как дети" до распавшейся на звуки зауми авангардистов 20-го века. Собственно, теперь это происходит при каждой смене поколений: "дети" не желают доразвиваться в полноценных "отцов". Отсюда же и представления о золотом веке прошлого в контраст аду настоящего - которые сменились утопией будущего только тогда, когда сам неотенический механизм стал осознанным и мы стали мечтать о будущем как некоей супер-неотении, которая разом избавит нас от "мучительной сложности настоящего".

Кроме эволюции, имеет место и гораздо более медленная метаэволюция, в которой отбор происходит не по приспособленности к условиям здесь-и-сейчас, а по потенциальной способности к эволюции, по умению быстро и находчиво меняться. Неотения выручала нас бессчетное количество раз, и было бы странно, если бы она не закрепилась уже на уровне инстинкта - как некий врожденный bias в сторону "недоразвития", как "противоестественное влечение к естественности", как недоверие к любой укоренившейся сложности, если только она не создана - или хотя бы не прожита как твоя - тобой же.

Как и по любому другому, по этому свойству наблюдается разброс. Образовалась культура "сворачивающих", прощупывающих культурный геном в поисках возможных точек останова. Многие из них действительно хотели бы заморозить историю на излюбленной эпохе, считая ее идеалом; это "консерваторы" и "аскеты". Другие действуют больше из хулиганских побуждений, вдохновляясь не прошлым, а разрушением настоящего ("луддиты", "юродивые"). Наконец, третьи - самый уважаемый мной вид - никого не спросясь и не оглядываясь на "куда катится мир", просто отматывают эволюцию до интересного им места и начинают строить сами. Последует ли кто-то за ними, узнают ли вообще об их трудах - неизвестно, но стать человеком-развилкой, по-моему, достойно уже само по себе. Толкин - очевидный пример, но можно назвать и множество других имен; наверно, даже и нельзя начать новый путь, находясь на самом острие прогресса - всегда надо хоть на шаг, на полшага отступить назад.

Почему я пишу об этом здесь? Да потому что осознание этих простых вещей помогло лично мне. Сняло фантомное чувство вины за "отсталость" и "невключенность в настоящее" - не то чтобы это сильно мешало, но зуд иногда накатывал. ("Полюбите свои недостатки, и станут они достоинствами.") Помогло понять инстинктивное мое отталкивание от "взрослости", "крутости", в широком смысле "половозрелости", которое зачастую входило в шизофренический клинч с моей же любовью к "сложности" и "глубине". Подвело некоторую рациональную базу ("рацуху", как любили выражаться знакомые фолк-психологи) под блевотную, сколько себя помню, реакцию на наезды в стиле "ты мужик или не мужик", "будь серьезнее", "что ты как маленький" (даже в эмиграцию уехал не в последнюю очередь от таких наездов). Да и сейчас, пиша, допонял многое, что до того лишь чувствовалось.