Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

(no subject)

Разговор слепого с глухим. Автор и критик говорят на взаимонепереводимых языках.

Вместе со всей своей (да и моей отчасти, чего уж там) культурой, Быков полагает самоочевидным, что пугать читателей/зрителей нужно именно для того, чтобы им стало _еще_ страшнее - и чтобы они, подразумевается, стали в результате лучше. Зачем черти на иконах: а чтоб боялись и не грешили. Культура страха божия. Именно поэтому ужасов на русском пишется мало, а выдающихся нет вообще (и, думаю, не будет). Типа - спасибо, не надо, нам тут самим страшно.

Кинг же - это привет из невообразимо далекой, во многом противоположной культуры, которая убеждена, что проигрывание страхов - это лучший способ от них _избавиться_. Культура, набитая страшилками доверху и поэтому умеющая изживать страх. Культура психотерапии. Культура того, что именно и только небоящийся человек становится лучше.

о пользе лени

Дарвин и Фрейд - люди, по которым называли века. Без этой пары, бывало, не обходилось ни одно перечисление "властителей дум", "изменивших наше представление о". Даже и привыкли, наверно, стоять рядом, через запятую.

И какой контраст в посмертии.

Дарвин - уникальный случай - кажется, умудрился не сказать вообще ни одной глупости. Все в точку, все удивительно современно. Не только фундамент современной биологии - его понимания оплодотворили науку насквозь.

А Фрейд? Мертв.

(В масскульте, впрочем, все едва ли не наоборот: там как раз Дарвин "опровергнут", а дедушка Фрейд, хоть и старомоден, но стилен и "всегда актуален". Как стиль ретро с гнильцой.)

Но и мертвый продолжает душить своим весом. Вот я - даже в самом интеллектуально жадном и всеядном возрасте, который у меня счастливо совпал с прорывом информационных плотин и книжным потопом (конец 80-х, начало 90-х), психологии не то чтобы сторонился, но всегда находилось что-то более интересное. Отчасти - как я теперь понимаю - и потому, что психология ассоциировалась с фрейдизмом. Так до самого последнего времени и ходил мимо. А мог бы гораздо раньше выяснить, что психология, при всех ее врожденных уродствах и благоприобретенных болезнях, от этой чумы все-таки более-менее очистилась.

Мораль: если где-то торжествует чушь - не мучайся, не раздувай ее "борьбой". Живи, как будто этого нет. Думай дальше, сам, в обход зараженного места. Рано или поздно сдохнет сама, и труп ее проплывет по реке перед тобой.

Неотенический синдром

Сложно устроенному организму меняться трудно - и чем сложнее, тем труднее. А случается, что меняться надо быстро и резко. Не поменялся - отстал, вошел в конфликт с меняющимся миром, проиграл.

Эволюция давно нашла лазейку из этого тупика. Дело в том, что даже самый сложно устроенный организм не рождается со всей своей сложностью. От зачатия до половозрелости он последовательно пробегает эволюционную историю своего вида - нарабатывает сложность, повторяет ошибки, начинает и бросает, заходит в тупики и пятится из них обратно. Это не "символизм" и не "океан в капле воды": это следствие того, что других способов воссоздания надежной и жизнеспособной сложности просто нет. Природа похожа на "тупого юзера", которому плевать на рассуждения "продвинутых" об элегантности решений; все что ему надо - это раз-два-три, пошаговые инструкции. Если эти инструкции даны и работают - юзер счастлив, он будет повторять их изо дня в день без малейшего дискомфорта. (И попробуй ему сказать, что он делает что-то нерационально, что то же самое можно сделать проще и быстрее - "останьте от меня, я так привык, мне так удобнее".)

Итак, сложность в природе постоянно самовоспроизводится. Каждое поколение строит ее заново по рецептам предков. Конечно, понемногу эти рецепты шлифуются и полируются, вредные и бесполезные этапы сглаживаются, мелочи утрясаются, приспособленность в стабильных условиях медленно растет. Но сколько-нибудь резко менять набор инструкций нельзя: они так крепко завязаны друг на друга, что вся конструкция просто рухнет, ничего жизнеспособного в результате не разовьется. Что же делать, если мир давит и требует немедленной перестройки?

Оказывается, хоть цепочку и нельзя сильно менять, ее почти всегда можно обрезать с конца. Просто не проходить весь предписанный путь, а остановиться на полдороге. Это легко понять, если вспомнить, что росла эта цепочка постепенным удлинением, добавлением звеньев: большинство поколений шли немного дальше, чем их родители, и передавали эту удлиненную цепь своим детям. И вероятность того, что обрезав цепочку в случайном месте, мы все равно получим жизнеспособный организм, достаточно велика - ведь организм с почти такой же короткой цепочкой уже существовал в прошлом. (Резать, впрочем, нужно все-таки не в начале цепочки и не в середине, а достаточно близко к концу: середина уж слишком давно было концом и "забыла, как это делается".)

Конечно, это не буквальное повторение. Результат будет не более чем похож на пройденный когда-то этап эволюции. Будет ли такой "обрезанный" лучше приспособлен к изменившимся условиям? Вероятность этого не слишком велика. Очень часто он будет даже хуже, чем стандартный полноразвитой. Но именно благодаря тому, что недоразвившийся организм будет все-таки в большинстве случаев жизнеспособен ("компилируется и запускается", как сказал бы программист) и при этом достаточно сильно отличается от родителя (иногда очень сильно, как гусеница от бабочки), мутация обрезания будет повторяться снова и снова, пока наконец не нащупается что-то, что может жить в новом мире - а после быстрой надстройки одного-двух новых этажей, возможно, уже будет обладать и каким-то ключевым преимуществом.

Этот механизм называется неотения. "Обрезанный" вид "возвращается к корням", "опрощается", теряет некоторую часть своей сложности и специализации, которая перестала давать преимущество в новых условиях - и начинает нарабатывать новую, другую сложность, начиная с точки обрезки. Делает развилку и уходит по новому пути.

Объясняющая сила этой идеи громадна. И, как и многое другое из биологии, напримую приложима к "социуму, индивидуму и уму". Хочется смотреть на историю как цепочку культурных и цивилизационных неотений, больших и малых, удавшихся и нет - от "если не станете как дети" до распавшейся на звуки зауми авангардистов 20-го века. Собственно, теперь это происходит при каждой смене поколений: "дети" не желают доразвиваться в полноценных "отцов". Отсюда же и представления о золотом веке прошлого в контраст аду настоящего - которые сменились утопией будущего только тогда, когда сам неотенический механизм стал осознанным и мы стали мечтать о будущем как некоей супер-неотении, которая разом избавит нас от "мучительной сложности настоящего".

Кроме эволюции, имеет место и гораздо более медленная метаэволюция, в которой отбор происходит не по приспособленности к условиям здесь-и-сейчас, а по потенциальной способности к эволюции, по умению быстро и находчиво меняться. Неотения выручала нас бессчетное количество раз, и было бы странно, если бы она не закрепилась уже на уровне инстинкта - как некий врожденный bias в сторону "недоразвития", как "противоестественное влечение к естественности", как недоверие к любой укоренившейся сложности, если только она не создана - или хотя бы не прожита как твоя - тобой же.

Как и по любому другому, по этому свойству наблюдается разброс. Образовалась культура "сворачивающих", прощупывающих культурный геном в поисках возможных точек останова. Многие из них действительно хотели бы заморозить историю на излюбленной эпохе, считая ее идеалом; это "консерваторы" и "аскеты". Другие действуют больше из хулиганских побуждений, вдохновляясь не прошлым, а разрушением настоящего ("луддиты", "юродивые"). Наконец, третьи - самый уважаемый мной вид - никого не спросясь и не оглядываясь на "куда катится мир", просто отматывают эволюцию до интересного им места и начинают строить сами. Последует ли кто-то за ними, узнают ли вообще об их трудах - неизвестно, но стать человеком-развилкой, по-моему, достойно уже само по себе. Толкин - очевидный пример, но можно назвать и множество других имен; наверно, даже и нельзя начать новый путь, находясь на самом острие прогресса - всегда надо хоть на шаг, на полшага отступить назад.

Почему я пишу об этом здесь? Да потому что осознание этих простых вещей помогло лично мне. Сняло фантомное чувство вины за "отсталость" и "невключенность в настоящее" - не то чтобы это сильно мешало, но зуд иногда накатывал. ("Полюбите свои недостатки, и станут они достоинствами.") Помогло понять инстинктивное мое отталкивание от "взрослости", "крутости", в широком смысле "половозрелости", которое зачастую входило в шизофренический клинч с моей же любовью к "сложности" и "глубине". Подвело некоторую рациональную базу ("рацуху", как любили выражаться знакомые фолк-психологи) под блевотную, сколько себя помню, реакцию на наезды в стиле "ты мужик или не мужик", "будь серьезнее", "что ты как маленький" (даже в эмиграцию уехал не в последнюю очередь от таких наездов). Да и сейчас, пиша, допонял многое, что до того лишь чувствовалось.

Еще о "Возвращении со звезд"

Обсуждение прошлой записи, натурально, свернуло на Фрейда. По которому, насильственное подавление или самоподавление агрессивности и в самом деле часто приводит к проблемам с сексуальностью. Аналогия напрашивается.

Но у Лема-то - ничуть не самоподавление. Там для этого укольчик делают. От которого уколотым уже и самим "ничего не хочется". Все добровольненько.

После чего, как и у лоботомии, у этого укольчика обнаруживаются побочные эффекты. Что на первый взгляд выглядит (для нас, читателей) весьма правдоподобно. Все мы не любим укольчиков, так что убедить нас в их вредоносности совсем не трудно.

Но если немного подумать?

Мне кажется, здесь автор применяет не очень честный прием. Ибо если взглянуть в прошлое и сравнить среднего современного человека, скажем, с жителем древнего Рима, для которого растерзание преступников дикими зверями было желанным зрелищем и праздником, то трудно отделаться от мысли, что все мы уже в достаточной степени "бетризованы". Причем, заметьте, без каких бы то ни было кастраций, одурманиваний и прочих противоестественных процедур. "Сами дошли". И, в целом, вроде бы вполне этим довольны. Обратно - не тянет.

То есть сама коллизия романа, столкновение прошлого и будущего - более чем реальна. Точно подмечена и художественно изображена.

Но автору этого мало. Его симпатии явно на одной из сторон. И он добавляет эту маленькую деталь: укол "бетризации". И тем самым легко переманивает на свою сторону и читателя.

Ибо все мы инстинктивно не доверяем "уколотым" любого рода. "Зомби!" И тут уже не до обсуждений - а правда ли, к примеру, что отключение агрессивности ведет к потере любознательности. Само собой, они же уколотые! От них всего можно ожидать.

В общем, автор пошел по легкой дорожке. Роман сбился на памфлет. Что очень жаль, потому что тема-то важна неимоверно.

Итого - основных претензий к Лему у меня три.

Во-первых, для меня очевидно, что тот же самый эффект снижения агрессивности куда вероятнее будет достигнут в будущем вполне естественным путем, без всякой медицины.

Во-вторых, я не вижу в романе искренней попытки посмотреть на ситуацию и с другой стороны. А ведь это как если бы к нам попал из прошлого римлянин, страшно возмущенный отсутствием гладиаторских боев, всеобщей изнеженностью и нежеланием воевать с варварами.

И в-третьих, самое главное: я не вижу никаких попыток доказать, что агрессивность так однозначно связана с чувственностью, любознательностью и прочими положительными вещами. Связь эта Лемом постулируется, но не доказывается. В то время как сравнение, опять же, "естественно бетризованных" нас с древними римлянами по любому из этих параметров дает повод как минимум усомниться в существовании такой связи.